Линь Юй проснулся в новом мире не в мягкой постели, не на сцене и даже не в красивом клипе. Он проснулся среди трупов. Точнее — среди массовки на съёмках военного фильма. Режиссёр орёт. Камеры выключены. Грим стекает по лицу. А Линь Юй, ещё не понимая, что уже переселился, медленно поднимается из груды “мёртвых солдат” и спрашивает: — Сейчас какой год в мире живых? Съёмочная группа замолкает. Режиссёр впервые чувствует, что снимает не военный фильм, а хоррор. Массовку выгоняют с площадки. И именно так начинается новая жизнь человека, который мечтал только об одном: стать певцом. Проблема в том, что судьба решила посмеяться над ним. Линь Юй хотел петь. Но получил Систему актёра-злодея . Чем лучше он играет психопатов, убийц, бандитов, маньяков, безумных богачей и злодеев, от которых у зрителей холодеет спина, тем сильнее становится его актёрское мастерство. Система радостно объясняет: играй злодеев — и однажды станешь киноимператором. Линь Юй молчит. Потом смотрит в пустоту. И честно спрашивает: — А певцом-то когда? Первый шанс приходит быстро. На площадке появляется популярный смазливый айдол, который привык, что всё шоу крутится вокруг него. Ему дали главную роль. Ему светят камеры. Ему пишут красивые реплики. А Линь Юй — всего лишь маленький злодей на пару сцен. Он должен выйти, сказать несколько фраз, напугать героя и исчезнуть. Но когда начинается съёмка, всё идёт не по сценарию. Линь Юй входит в роль. Взгляд меняется. Голос становится тише. Улыбка исчезает. И перед камерой появляется не массовщик. Не новичок. Не парень, которого только что выгнали с другой площадки. А настоящий злодей, от которого у актёров на секунду срабатывает инстинкт выживания. Смазливый айдол забывает реплики. Массовка отступает на шаг. Режиссёр смотрит в монитор и впервые за день перестаёт ругаться. Потому что он видит: маленький злодей случайно переиграл главного героя. С этого момента всё начинает рушиться. Режиссёры зовут Линь Юя играть новых злодеев. Айдолы боятся стоять с ним в одном кадре. Старые актёры признают, что у парня есть настоящая “аура”. Съёмочные группы спорят, он талантливый актёр или просто опасный человек с красивым лицом. А сам Линь Юй всё ещё думает только об одном: как бы уже наконец спеть? Система толкает его в кино. Индустрия хочет видеть его злодеем. Зрители запоминают его по взгляду, от которого хочется выключить свет и проверить замок на двери. Но однажды Линь Юй включает прямой эфир. Онлайн — всего несколько сотен человек. Старые зрители пришли посмеяться. Кто-то ждёт очередную историю со съёмок. Кто-то просит его просто показать лицо в камеру. А Линь Юй спокойно говорит: — Я спою. Чат сначала замирает. Потом взрывается подарками ещё до первого куплета. Потому что все знают: прошлый Линь Юй петь не умел. Совсем. Катастрофически. Так плохо, что это можно было использовать как оружие против фанатов. Но когда он берёт гитару и начинает песню, смех исчезает. Первые строки — зрители перестают писать. Первый припев — в эфир начинают заходить новые люди. Последняя нота — чат уже не понимает, что только что произошло. “Подождите… это тот самый актёр-злодей?” “Почему человек, который пугает режиссёров одним взглядом, поёт так, будто разбивает тебе сердце?” “Он должен был быть монстром экрана. Почему он звучит как будущий бог песен?” И вот тогда шоу-бизнес впервые сталкивается с настоящей проблемой. Киноиндустрия хочет забрать его себе. Музыкальная сцена начинает прислушиваться. Режиссёры требуют расписание. Зрители требуют новые песни. А система всё ещё упорно подсовывает ему роли злодеев. Он играет главаря банды — и зрители забывают, что это кино. Он выходит в прямой эфир — и песня улетает в горячие поиски. Он получает роль безумца — и режиссёр просит его “быть чуть менее убедительным”. Он появляется на сцене — и люди впервые понимают: самый страшный злодей индустрии может стать её самым сильным голосом. Линь Юй просто хотел петь. Но чем